Скрытая депрессия

  • Печать

В № 6 журнала «Здоровье» за 1975 год была опубликована статья кандидата медицинских наук В. Г. Ротштейна «Зачем мне психиатр?», в которой шла речь о возможностях и задачах современном психиатрии, о том, какой вред может принести неправильный, обывательский взгляд на психические заболевания и их лечение. Сегодня к этой проблеме возвращается заведующий кафедрой психиатрии Куйбышевского медицинского института профессор В. Ф. Десятников.

Загадочные есть болезни. Болит, например, у человека сердце, живот, голова, нестерпимо ноют зубы. Поначалу диагноз как будто ясен, и меры лечения тоже известны. Но вот странность: общепринятые средства не помогают, а электрокардиограммы, рентгеновские снимки, лабораторные анализы не регистрируют никаких отклонений от нормы. Вроде бы не от чего страдать человеку, не должно у него быть боли, а она есть!

В конце концов врач — терапевт, хирург, стоматолог — направляет такого больного на консультацию к невропатологу или психиатру. К невропатологу пациент идет охотно—роль нервной системы в организме для всех очевидна, и «подлечить заодно и нервы» считают даже полезным. А вот к психиатру... Тут уж возникают реакции, подобные той, что описана в статье моего коллеги.

Действительно, большинство людей хотя бы в общих чертах представляют себе уровень и сферу действия современной терапии, хирургии, неврологии. О психиатрии же судят, питаясь сведениями вековой давности.

Многие больные думают, например, что стоит только показаться психиатру, и он обязательно выпишет направление в стационар. Отнюдь нет! Такая необходимость возникает сейчас редко: 90 процентов больных, получающих помощь психиатра, лечатся амбулаторно, и только 10 процентов — в стационара» Да и стационары сейчас далеко не те, что были прежде, и условия в них практически не отличаются от условии любой другой больницы.

От психиатрической помощи отказываются подчас и по таким соображениям: «Узнают, что лечусь у психиатра станут смотреть на меня косо».

Мы бы покривили душой, если 6ь сказали, что подобное опасение совершенно лишено основании. Увы, есть еще люди, которым действительно кажется что лечение у психиатра накладывает на человека некое клеймо, выводит его из ряда обычных больных. Точка зрения не только неверная, отсталая, но и негуманная!

К сожалению, любые предрассудки очень цепки, живучи; они обладают огромной силой инерции. Но ведь мнения — это люди. Как переубедить людей? С чего начать? Кто должен первым проявить больше здравого смысла?

Вероятно, те, кто кровно заинтересован в выздоровлении, в эффективной медицинской помощи, — сами больные.

И, конечно же, их родные: от семьи, от близких друзей подчас также многое зависит.

Нельзя допускать, чтобы из-за ложных представлений путь больного от поликлиники до психоневрологического диспансера затянулся на долгие годы. Годы, в течение которых маленькое зернышко расстройства вырастает в большое дерево болезни.

Почти при всех психических заболеваниях в той или иной степени страдает и «сома» —тело. Но телесные, физические расстройства остаются как бы на заднем плане, отступают перед гораздо более ярко выраженными психическими симптомами.

А вот при заболевании, с которого мы начали разговор, все бывает наоборот —психические явления стерты, мало заметны, а физические звучат очень ярко, становятся преобладающими. И заслоняют собой то состояние, которое в действительности является их фундаментом, питательной почвой, подспудным содержанием.

Физические симптомы как бы подставляют на место истинного расстройства —психического — мнимое расстройство — соматическое. Заболевание это потому и называют скрытой депрессией, что оно как бы прячет свое истинное лицо, рядится в чужие одежды. Но если соматическое расстройство в данном случае остается мнимым, то боль, которая заставляет обратиться к терапевту, хирургу или стоматологу, вполне реальна. И это подчас усложняет задачу врача.

Люди, которые страдают скрытой депрессией, проявляющейся соматическими расстройствами, обычно не обращают внимания на отклонения в нервно-психической сфере. Бывает, что они вообще не замечают пониженного настроения, угнетенности, а если и замечают, то объясняют это своим плохим состоянием. Поэтому больные и говорят врачу только о своих физических недугах.

Острота физических ощущений воздвигает еще один барьер на пути к психиатру. Коль скоро речь заходит о направлении в психоневрологический диспансер, больному начинает казаться, что врач либо мало квалифицированный, либо не верит ему, не сочувствует его страданиям. А врач как раз весьма квалифицированный, и он верит, и сочувствует, и, главное, хочет помочь. Но поскольку физические расстройства при скрытой депрессии вызываются отклонениями функций нервной системы, то реальную помощь больному может оказать только специалист в данной области — то есть психиатр.

Очень важно, чтобы в беседе с врачом больной был абсолютно откровенен и с максимальное точностью рассказал обо всех беспокоящих его явлениях. Это очень облегчает диагностику, а значит, и правильный выбор лечения.

Для скрытой депрессии характерна комбинация нескольких симптомов, например, бессонницы, отсутствия аппетита, головной боли, боли или тягостных ощущений во внутренних органах, глубокого беспокойства, усталости.

На скрытую депрессию указывает периодичность, цикличность тех или иных беспричинных телесных недомоганий, а также волнообразное чередование телесных, соматических симптомов с психическими. Иногда, например, экзема, зуд кожи, головная боль, желудочно-кишечные и сердечно-сосудистые расстройства чередуются с периодами подавленного состояния.

У женщин возможны периодические резкие колебания веса: за несколько месяцев они могут набрать, а потом за такой же короткий срок потерять 8—10 килограммов.

Повышение веса сопровождается расстройством или прекращением менструаций, ослаблением полового влечения, одышкой, сонливостью, апатией, ухудшением памяти.

При похудании все эти функции приходят в норму, а потом снова расстраиваются.

Нередко отмечаются и периодические повторения одних и тех же соматических расстройств, которые то сочетаются с подавленным настроением, то возникают сами по себе.

В таких случаях физические отклонения, связанные со скрытой депрессией, в точности повторяют симптомы какого-либо соматического заболевания. Например, если депрессия проявляется сердечно-сосудистыми расстройствами, то они могут быть очень похожими на клиническую картину стенокардии иди даже инфаркта миокарда; депрессия имитирует самые различные функциональные и даже органические нарушения, проявляясь очень многолико и разнообразно.

В одном из своих рассказов Анатоль Франс упоминает неврастению, назвав ее обезьяной болезней, которая ведет себя то как «ястреб желудочной язвы, то змей воспаления почек, то судорожно вцепится в горло страшной рукой удушительницы, заставляя думать о перерождении сердца».

Может быть, интуиция художника предвосхитила открытие ученых? Во всяком случае, это отличный портрет скрытой, маскированной депрессии.

Но как бы ни походила такая депрессия на другие заболевания, у нее все же есть свои отличительные черты. Сами больные в таких случаях, как уже говорилось, не придают значения небольшим психическим расстройствам. Но если врач предложит им подробнее рассказать о своем душевном состоянии, то они действительно отмечают легкую угнетенность, упадок энергии, чуть заметное оскудение эмоций.

Одни не могут радоваться с той же легкостью и полнотой, как это бывало прежде; другие испытывают неясный, немотивированный страх и тревогу; третьим трудно стало сосредоточиться, принимать более или менее серьезные решения.

Иногда физическая боль ощущается необычно, и больные затрудняются ее описать. Это какое-то сдавление, сжимание, распирание, онемение. Боль усиливается в ночные и предрассветные часы; она обладает способностью как бы перемещаться, «перебегать» с места на место, причем ее не облегчают болеутоляющие лекарства.

Состояние больных маскированной депрессией, как правило, колеблется в течение суток: по утрам они чувствуют себя хуже и бывают в худшем настроении, чем по вечерам.

Это заболевание свойственно женщинам больше, чем мужчинам, людям зрелого и пожилого возраста — больше, чем молодым. Но иногда болеют и юноши и даже дети.

В молодом и юном возрасте симптоматика депрессии еще более замаскирована. Ее признаком могут стать отклонения в поведении — периодически наступающие «полосы» немотивированного упрямства и непослушания, апатии, раздражительности, неожиданные спады успеваемости у дотоле прилежного и способного школьника или студента

Все это нередко квалифицируется как лень, каприз или проявление усталости. И, огорчаясь, сердясь, читая нотации, родители не помышляют о визите к врачу.

Пожилые люди часто принимают симптомы скрытой депрессии за естественные, по их мнению, возрастные изменения. Им кажется, например, что быстрая утомляемость, безразличие, резкий спад жизненной энергии — неизбежные спутники пожилого возраста.

Они примиряются со своим состоянием и тоже не принимают никаких мер. А ведь во многих случаях лечение помогло бы им снять мнимый груз лет!

По данным статистики, скрытая форма депрессии с мало выявляющимися психическими нарушениями и выступающими «на фасад» физическими симптомами в последнее время стала встречаться чаще.

Опыт подтвердил, что лекарства из группы психотропных средств — так называемые антидепрессанты — очень хорошо помогают в подобных случаях, избавляя больного от физических страданий и восстанавливая его душевное равновесие. Но, кроме лечебной роли, они играют и диагностическую, становясь хорошим индикатором скрытых депрессий. Ведь в сомнительных случаях, если они помогают, становится окончательно ясно, что недуг носит психический, а не соматический характер.

Диагноз депрессии удается поставить лишь совместными усилиями врача-интерниста (специалиста по заболеваниям внутренних органов) и психиатра. Ведь прежде чем думать о скрытой депрессии, необходимо совершенно определенно и аргументированно исключить другие заболевания. В содружестве двух врачей обязательно должен быть и третий — сам больной. От него требуются и терпение в проведении необходимых исследований и полное доверие к специалистам.

Опубликовано в журнале «Здоровье» № 9 за 1975 год.